СОБЛАЗНЫ РАЗУМА: РУССКАЯ МИНЕРВА В ЭПОХУ БЕЗВРЕМЕНЬЯ
TEMPTATIONS OF THE MIND: A RUSSIAN MINERVA IN THE “DARK ERA”

()

Опубликовано в 28-м выпуске журнала „Адам и Ева“ на страницах 76-108

Загрузить PDF(PDF)-версию статьи

Рубрика: ГЕНДЕРНЫЕ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ И СОЦИАЛЬНЫЕ СТЕРЕОТИПЫ

СОБЛАЗНЫ РАЗУМА: РУССКАЯ МИНЕРВА В ЭПОХУ БЕЗВРЕМЕНЬЯ // Адам и Ева. 2020. Вып. 28. С. 76-108.

Короткая ссылка: https://roii.ru/r/3/28_4


Ключевые слова: XVIII век, Романовы, царевна Наталья Алексеевна, дворцовые перевороты, гендерная история, интеллектуальная история, российское Просвещение

Образ Минервы появился в русской эмблематике вместе с культурными реформами Петра I, обозначая ранний этап российского Просвещения. В эпоху женских правлений образ отождествлялся с символом добродетельной императрицы, покровительницы искусств и наук, дающей надежду на разумное правление. Известен традиционный круг «русских Минерв» (обе Екатерины, Анна Иоанновна и Елизавета Петровна). Забытой оказалась еще одна, более многих достойная своего мифологического прототипа — та, которую современники называли матерью России. Царевна Наталья Алексеевна, внучка Петра I, унаследовала многие положительные качества своего великого деда. Одна из самых образованных женщин эпохи дворцовых переворотов, покровительница Петербургской Академии наук, она была музой и наставницей своего юного брата-императора. Разум явился русскому двору в качестве малоизвестного ранее соблазна, создавая привлекательную модель будущего России. Однако переезд двора Петра II в Москву радикально изменил социальный, а затем и психологический статус царевны. Разум уступил место чувствам, что привело к скорой и безвременной кончине царевны — явления столько же уникального для русского безвременья, сколько и преждевременного.

The image of Minerva appeared in Russian emblematics together with cultural reforms of Peter the Great, marking the early stage of Russian enlightenment. In the period of women's rule, this image was identified with a symbol of a virtuous empress, patroness of arts and sciences, giving hope for reasonable rule. The name of "Russian Minerva" was traditionally applied to both Catherines, Anna Ioannovna, and Elizaveta Petrovna. Yet another one, and worthier of its mythological prototype, remains forgotten — the one that contemporaries called the mother of Russia. Princess Natalya Alekseevna, granddaughter of Peter I, inherited many positive qualities of her great grandfather. One of the most educated women of the epoch of palace upheavals, the patroness of the St. Petersburg Academy of Sciences, she was a muse and mentor of her young imperial brother. Reason came to the Russian court as a temptation little-known earlier, thus creating an attractive model of Russia's future. However, the later move of Peter II's court to Moscow radically changed the Princess's social and psychological status. Mind gave way to feelings, which led to the rapid and untimely death of Princess — a unique and premature phenomenon of the Russian “dark era”.