54-й выпуск журнала „Диалог со временем“

Вернуться на главную страницу журнала
Загрузить PDF(PDF)-версию 54-го выпуска
Номер выпуска: 54
Год выпуска: 2016
Страниц: 400
ISSN: 2073-7564
Тема выпуска: НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ И ФЕНОМЕН ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ

Содержание выпуска


    ПАМЯТЬ – ИДЕНТИЧНОСТЬ – ЗНАНИЕ


  1. историческая память, культурная память, национальная идентичность, образы прошлого, “нарративы идентичности”, историческая культура, институты национальной памяти, компаративное исследование
    Тесно взаимосвязанные проблемы памяти и идентичности, как индивидуальной, так и коллективной, давно привлекают внимание представителей разных социальных и гуманитарных наук. Начиная с рубежа XX–XXI вв. в междисциплинарном поле memory studies стали все заметнее выделяться исследования, в которых проблематика памяти и идентичности переплетается с комплексом ключевых вопросов исторического познания, а также функций и способов презентации исторического знания, включая типы исторических нарративов. В этом контексте представляется необходимым апробировать новые, связанные с системным анализом исторической культуры, подходы к изучению факторов, механизмов и процесса исторического конструирования национальной и других коллективных идентичностей. Проект «Историческая память как фактор национальной идентичности» направлен на решение этих задач в сравнительно-исторической перспективе.
  2. историческая память, коммеморация, нарратив, места памяти, ренарративизация, фрагментация исторического знания, краеведение, тип рациональности, модель науки
    Анализируется трансформация механизмов формирования исторической памяти / коммеморации при смене типов рациональности/моделей науки. Проблема рассматривается в контексте источниковедения историографии и исследования нарратива. Обосновывается гипотеза: для классической модели исторической науки свойственен метанарратив и сопряженная с ним иерархизированная структура нарративов, составляющие основу «естественной» коммеморации; для неклассической науки знаково возникновение истории истории, что способствует разрушению «естественной» коммеморации, в постнеклассической науке проблематизация нарратива сопровождается разрушением коммеморации, новое конструирование которой начинается в ситуации постпостмодерна и сопровождается процессом ренарративизации.
  3. глобальная история, историческая память, центрированная история, зависимое сознание, негативная идентичность, ресентимент, ментальные карты, гештальт, предпосылочное знание
    В статье продолжен анализ развития макроистории в 1990–2010 гг., начатый в № 50 журнала. Эволюция макроистории от союза с постколониальной критикой к неоимперскому и европоцентристскому дискурсу трактуется с точки зрения ограниченности возможностей бинарных моделей исторической памяти, конфликтных форм самоидентификации и последствий этой ограниченности. Показаны негативные особенности постколониальной критики и ранних форм глобальной истории, сближающие их с бинарными гештальтами всеобщей истории. Обозначены возможности, предоставляемые новыми формами разнонаправленной исторической памяти, универсальной самоидентификации, ситуативного предпосылочного знания, децентрированной макроистории для дальнейшего развития глобальной истории.
  4. ментальность, историческая память, творческая идентичность, символическая репрезентация, мифопоэтическая традиция, демифологизация истории, травматический опыт, этнокультурная мобилизация
    Идентичность и историческая память – ключевые категории гуманитарного знания, детерминирующие становление национального самосознания и, следовательно, национальной литературы. Их связывают отношения комплементарности: в конструировании идентичности, ориентированном на самоопределение человека и символический «образ себя», особая роль принадлежит исторической памяти как доминирующей форме репрезентации прошлого и движущей силе самоидентификации. В постсоветский период проблема самоидентификации приобрела четко выраженное вертикальное измерение и, как следствие, опознавательным признаком поиска идентичности стало самодовлеющее различие и обострение бинарной оппозиции «свой–чужой». Современная трактовка идентичности акцентирует не только значимость этнокультурного контекста, но и такие константы неэтнического происхождения, как историчность, темпоральность, вариативность. Каждая национальная литература – воплощенный в слове поиск идентичности, формирующий индивидуальность нации. «Человек вспоминающий» стал излюбленным персонажем в литературах Северного Кавказа, а историческая память ‒ оплотом ностальгического традиционализма и формой продления духоподъемных символов и образов прошлого. В статье предлагается сопоставительная характеристика «материкового» и «диаспорного» исторических нарративов, соотнесенных с травматическим опытом, олицетворением которого осталась в истории кавказская война (1817–1864). При всем несовпадении основных ценностных ориентиров их объединяли генерализация исторической памяти и субъективно-романтическое конструирование идентичности, которое можно охарактеризовать как паломничество в героическое прошлое. Однако идеал, всецело погруженный в прошлое, неминуемо утрачивает притягательную силу.

  5. НАЦИОНАЛЬНЫЕ ИСТОРИИ


  6. национальная история, национально-государственный нарратив, виды историографических источников, социально-ориентированное историописание
    В статье изучается национально-государственный нарратив в структуре видов национальной истории – классической модели европейской исторической науки. Ставится вопрос о функционировании понятия «национальная история» в истории истории. Сделана попытка выявить основные маркеры, демонстрирующие трансформацию «национальной истории» XVIII – начала XX в. В предметном поле источниковедения историографии анализируются практики презентации национальной истории в профессиональном историописании XIX – начала XX в. В структуре видов национальной истории (монографии, учебные пособия по национальной истории и др.) определена видовая природа национально-государственного нарратива, относящегося к типу социально-ориентированного историописания.
  7. антикварианизм, британская традиция историописания, кризис историзма, «неоримская» традиция исторического письма, конфликтующие концепции национального прошлого, Д. Юм, эпоха Просвещения
    В статье рассматривается становление научного исторического знания в британской традиции историописания. Автор сосредоточился на анализе двух противоборствующих тенденций в истории исторического письма Британии – антикварной и «неоримской» традициях историописания. Рассматривается процесс формирования концепции национальной истории Британских островов как отвечающей запросам формирующегося гражданского общества, показаны конструкты консенсусной модели общего национального прошлого сквозь призму становления историзма в британской традиции историописания в эпоху Просвещения.
  8. официальное историописание, политическая культура, национальная государственность
    Автор знакомит читателя с работой современного китайского историка Лю Даньчэня и широким кругом малоизученных проблем китайской историографии, которые затрагиваются в этой книге. Историческая память, сохраненная в трудах придворных историков, выступает в Китае как основа национальной государственности, а наличие государственности уже в древности стало важным фактором национальной идентичности китайцев, принципиально отличающим их от всего окружающего мира.

  9. ПАМЯТЬ И СОВЕТСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ


  10. национальная идентичность, культурная идентичность, советская культура, русские, россияне, национальная политика, история СССР, В.И. Ленин, И.В. Сталин
    Работа посвящена истории формирования понятия «советский» как этнонима и проблеме корреляции его с этнонимами «русский» и «российский» в разные периоды истории СССР в аспекте культурной идентичности. Дан анализ национальной политики в работах В.И. Ленина и И.В. Сталина с точки зрения указанной проблемы.
  11. советская культура, идентичность, гибридная идентичность, история смерти, погребальная культура
    Статья посвящена рассмотрению советских «пространств смерти» – кладбищ и крематориев – как территорий, на которых параллельно с «пространствами жизни» складывались и отражались процессы формирования и гибридизации советских идентичностей, их состязания с конкурирующими идентичностями. «Смертные» пространства рассматриваются как дискурсивные, «говорящие», характеризующие советскую культуру и советское общество, его социальные проекты и представления о социальной структуре и иерархии.
  12. смерть, дискурс о смерти, death studies, memory studies, культура России ХХ–ХХI вв.
    Смерть является универсальной характеристикой не только жизни, но и культуры, однако дискурс о смерти в разных культурах может быть совершенно различным. Память о смерти и смертном опыте является частью «нормальной», не ущербной истории и культуры, а исследование ее – частью гуманитарного знания. Поэтому плодотворной представляется не столько попытка изучения феномена смерти – он запределен, сколько контекста смерти (исторического, политического, социального, личностного) – он культурен. Культурное измерение смерти является предметом анализа данной статьи. Исследование наличия, отсутствия или табуированности интереса к смерти и разговора о ней дает возможность определить важные черты конкретной социально-культурной ситуации. История России ХХ века определила специфическую ситуацию, когда реальная близость смерти для каждого человека привела к табуированности дискурса о смерти и, как следствие, маргинализации исследований ее. Сейчас, когда возрождающийся интерес к смерти уже вполне очевиден, оказывается, что не только отсутствует язык и дискурс для представления ее в публичном пространстве, но и существуют определенные трудности с понятийным аппаратом исследования (как части дискурса).
  13. ветераны, устная история, исследования памяти, практики коммеморации, идентичность, гражданские ценности, нарративные стратегии
    Локальные конфликты сегодня все чаще и активнее используются политиками как средство решения своих ситуативных экономических задач, а также для мобилизации электората. Основным методом при этом становится поляризация оценок и выстраивание жестких оппозиций «свои/чужие», «черное/белое». В этом контексте ключевой задачей историка становится демонстрация сложного характера современной войны и ее последствий. Для этого необходимо предоставить слово тем, кто оказывается в эпицентре боевых действий, но чье мнение менее всего слышно в полемике, – рядовым участникам конфликтов. Их истории очень разные, чаще всего достаточно фрагментарные и противоречивые. Как ветераны артикулируют свои воспоминания? Какие медиа предпочитают? Как взаимодействуют здесь социальные рамки, повседневные практики коммеморации и индивидуальные нарративы?
  14. Великая Отечественная война, коллективная память, политический миф, идеология, национальная идентичность, трагическая политика памяти
    Статья посвящена роли мифа в структуре национальной памяти о Великой Отечественной войне, в частности, вопросу о конструктивном потенциале воспоминаний о прошлом для самосознания и самоидентификации последующих поколений. В качестве материала рассмотрен творческий проект Егора Летова (1964–2008) – русского поэта, рок-музыканта и художника, чьи тексты продолжают оказывать большое влияние как на искусство, так и на общественную мысль в России. Показано, как поэтическая работа с клише коллективной исторической памяти (о войне) может способствовать деконструкции политической мифологии, оставаясь при этом в горизонте общенационального военного мифа. Определены отличия (пост)советской политики памяти от мифопоэтических практик освоения прошлого, подобных летовской.

  15. “ОБЩЕЕ ПРОШЛОЕ” И “БИТВЫ ПАМЯТИ”


  16. монархия Габсбургов, бюрократия, идентичности, художественная литература
    В статье реконструируются черты групповых идентичностей, объединявших и противопоставлявших друг другу административные элиты монархии Габсбургов во второй половине XVIII в., когда берет свое начало проект по конструированию наднациональной австрийской идентичности, ставшей впоследствии главной для ведущих центростремительных сил – аристократии, армии, бюрократии. Реконструкция проводится в соотнесении с образом чиновничества, запечатленного в исторической памяти – как в произведениях художественной литературы, так и в обобщающих, проблемно-теоретических исследованиях по Австро-Венгрии.
  17. Уэльс, национальная идентичность, традиция, историческая память, образ прошлого, барды, символ, друиды, национальный костюм
    В статье анализируется процесс формирования исторической памяти Уэльса в XVIII–XIX вв. Автор приходит к выводу о том, что валлийцы с целью поддержания национального самосознания искусственно «реконструировали» прошлое, изобретая при этом новые традиции, символы и формируя новые мифы. Благодаря творческой деятельности патриотически настроенных интеллектуалов и организованных ими сообществ был создан мифический образ Уэльса, который помог валлийцам сохранить связь с их героическим прошлым, преодолеть кризис идентичности и продолжить развитие своей культуры.
  18. Германия, историческая память, национальная идентичность, конструирование национальных мифов, интеллектуальная элита, «культурная нация»
    В представленной статье на основе анализа немецкой литературы XVII–XVIII вв. делается попытка рассмотреть процесс конструирования немецкими интеллектуалами основополагающего мифа немецкой истории, выделив из него его главные составляющие: мифы о древних германцах, о германской империи, о превосходстве немецкого языка и о вожде германского племени херусков Арминии.
  19. конструирование национальной идентичности, историческая память, Отто фон Бисмарк
    В статье рассматривается личность Отто фон Бисмарка как ресурс конструирования национальной идентичности в рамках динамики развития исторической памяти. При жизни политика, празднуя его 80-летний юбилей, все германское общество стояло «под знаком Бисмарка». В годы Первой мировой войны «железный канцлер» был героем национального сознания немцев. Особенно ярко это проявилось в появлении приуроченных к 100-летнему юбилею многочисленных изданий под названием «Наш Бисмарк». В годы Веймарской республики, в ситуации раскола общества, фигура Бисмарка являлась ресурсом формирования национальной идентичности только для части немцев. В период национал-социализма был востребован имперский потенциал Бисмарка. «Железный канцлер» помогал цементировать идентичность, но главным героем он уже не являлся. После Второй мировой войны в условиях глубокой национальной травмы наследие Бисмарка обрело отрицательный импульс в ходе складывания национальной идентичности как в ГДР, так и ФРГ. Объединение Германии в 1990 г. заставило вспомнить исторические вехи германского единства. В настоящее время Бисмарк остался героем биографической истории, но в плане формирования национальной идентичности немцев его ресурс исчерпан.
  20. мемориальная политика, Боливия, коммеморативные практики, национализм, мультикультурализм, индеанизм
    Важным компонентом формирования национальной идентичности в Боливии была мемориальная политика государства, создававшая официальный нарратив, обосновывавший права креольского меньшинства на привилегированное положение в управлении страной. Война за независимость была тем событием, вокруг которого формировалось представление об истоках нации в XIX в., но и сегодня остаётся одним из полей «битвы памяти», в котором противостоят в прошлом исключённые из политического сообщества расы и социальные группы. Радикальные изменения в стране в начале XXI в. привели к смене парадигмы развития и отрицанию всего прошлого исторического наследия, единого национального нарратива, предлагая вместо него разнообразие множественных нарративов истории места, этноса, расы в рамках не политической, а гуманистической общности, какой становилась нация.
  21. США, национальная идентичность, кредо, иммиграция, ассимиляция, мультикультурализм, вызов, трансформация
    В статье исследуется влияние иммиграционного фактора на эволюцию американской национальной идентичности, а также отношение интеллектуальной и политической элиты к доктрине мультикультурализма и вызову, исходящему от огромной иммиграции из Латинской Америки, особенно Мексики.