СВИДЕТЕЛЬСТВА КРИЗИСА И ЖАЖДА СПАСЕНИЯ: ЗАПРЕЩЕННАЯ РОСКОШЬ, СВЯТАЯ БЕДНОСТЬ, ИСКУПИТЕЛЬНЫЙ ЮБИЛЕЙ В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ИТАЛИИ
Evidence of crisis and desire for salvation: prohibited luxury, holy poverty, redemptive jubilee in medieval Italy

Исследование выполнено по проекту «Кризисы переломных эпох в мифоло-гии исторической памяти» в рамках Программы фундаментальных исследований ОИФН РАН «Исторический опыт социальных трансформаций и конфликтов»

()

Опубликовано в 34-м выпуске журнала „Диалог со временем“ на страницах 290-310

Загрузить PDF(PDF)-версию статьи

Рубрика: История образов и представлений

Селунская Н. А. Свидетельства кризиса и жажда спасения: запрещенная роскошь, святая бедность, искупительный юбилей в средневековой Италии // Диалог со временем. 2011. Вып. 34. С. 290-310.

Короткая ссылка: http://roii.ru/r/1/34_17


Ключевые слова: цивитас, история права, история церкви, религиозный менталитет, кризис, переходные эпохи, историческая память, роскошь, юбилеи

Понятие «кризиса эпохи» подразумевает анализ особых моделей поведения, моральных и религиозных требований, которыми эпоха маркируется не меньше, чем войнами или сменой династий, восстаниями или неурожайными годами, эпидемиями и климатическими аномалиями. Поскольку современники не располагают статистикой, доступной историку, не оперируют экономическими и демографическими показателями, то и опора на «данные» в до-индустриальном историческом сообществе уступает возможностям использования опорных стереотипов или входящих в моду идей и манер поведения.


Keywords: Medieval Studies, civitas, civic community, intellectual history, history of law, history of church, religious mentality, crisis, transitional periods, historical memory, jubilees

The idea of a ‘crisis of epoch’ suggests the analysis of specific models of behaviour, moral and religious norms that mark the epoch even better than wars or changes of dynasties, rebellions or famines, epidemics and climate anomalies. The introduction of Christian jubilees – a novelty that opens Trecento – could be classified both as a revolutionary change, and as a moment of crisis. Moreover, since contemporaries did not have statistical material available to historians, did not work with some economic and demographic markers, the reliance on ‘data’ in any known pre-industrial and even pre-informational historical community is inferior to the chances of using basic stereotypes – traditional or attractive in a particular situation or fashionable ideas and modes of behaviour.